?

Log in

Майкл Кийс, Генеральный консул США во Владивостоке

Во время Второй мировой войны и много раз до и после этого наши страны сотрудничали на благо мира и процветания во всем мире. В преддверии Дня Победы я хотел бы поделиться с вами историей моей семьи.

Всякий раз, когда к их чувству долга взывала эпоха, страна или моральные обязательства, то предки с обеих сторон моей семьи, не колеблясь, откликались на этот зов. Являясь членом национальной патриотической организации «Сыны американской революции», я могу отследить свое происхождение до нескольких предков, которые сражались в Войне за независимость: Джейкоба Паттона, члена ополчения Вирджинии, и Арчибальда Кассона, члена ополчения Род-Айленда. Джейкоб принимал участие в сражениях против англичан в Грин-Спрингсе и, предположительно, служил в личной охране генерала Вашингтона, а подразделение Арчибальда защищало жизненно важные линии снабжения и охраняло побережье от вторжения с моря. Во время Гражданской войны в США другой мой предок, Эрастус Морган, вступил в армию Севера в штате Айова в качестве кавалериста и участвовал в боевых действиях с самого начала и до самого конца войны, от Айовы до Техаса, где был демобилизован и вернулся на свою семейную ферму.

Мой прадед, Уолтер Паттон, служил в армии младшим лейтенантом во время Первой мировой войны и должен был отправиться в Европу в составе подразделения санитарной службы, когда война закончилась. Мой отец, Уэндалл Кийс, служил пилотом ВВС и участвовал во вьетнамском конфликте в качестве передового авианаводчика, рисковал жизнью, летая на малых высотах в винтовом самолете, направляя боевые силы к их целям и оказывая помощь в спасательных операциях.

Краткий обзор американской истории показывает, что наши вооруженные силы и военные события играют важную роль в развитии нашей страны. Многие наши лидеры вышли из рядов вооруженных сил, и американцы никогда не уклонялись от защиты нашей земли, наших интересов, нашей свободы и свободы других людей, особенно наших союзников. Вот почему мы считаем себя «землей храбрецов, свободных страной» – это строчка из нашего государственного гимна – и почему, когда мы говорим о нашем вкладе во Вторую мировую войну, мы с гордостью говорим: «Мы пришли освобождать, а не завоевывать».

У меня есть два родственника, служивших в наших вооруженных силах во время Второй мировой войны. Мой дедушка по материнской линии, Джеймс Филипп Райт, был сержантом технической службы, который отвечал за поддержание танков в рабочем состоянии. Его подразделение входило в состав Третьей армии генерала Джорджа Паттона, которая прошла по территории Западной Европы и потеснила немцев в сторону Советской Армии, наступавшей с востока. Перед тем как Джим Райт вступил в армию США, он был рабочим на крупном лесозаготовительном предприятии в штате Орегон, где он и его молодая невеста (моя бабушка) и их дочь (моя мать) жили в то время. В какой-то момент во время службы его хотели произвести в офицеры, но он отказался, потому что хотел развивать механические навыки, которые, как он знал, он приобретет в качестве сержанта технической службы, и совершенствовать опыт, полученный во время обслуживания танков в Европе. Он размышлял о жизни после войны и полагал, что эти навыки могут пригодиться при поиске работы, необходимой для содержания растущей семьи. Мы храним письма Джима Райта, которые он писал моей бабушке с фронта простым, тупым карандашом на обычной бумаге. В этих письмах он пишет о том, как было холодно, когда он со своим подразделением мчался по Франции, Германии и Австрии и о том, как узнал о встрече русских и американских солдат и офицеров на Эльбе. Джим Райт был незамысловатым рассказчиком и прямым человеком. У него не было высшего образования, но он отличался житейской мудростью, был мастером на все руки, много работал и был предан своей семье и своему работодателю. Как и большинство людей того времени, он предпочитал простую, спокойную жизнь, но когда его страна позвала и сказала, что он ей нужен, то он отложил в сторону свои инструменты и пошел служить на благо родины. К сожалению, я никогда не встречал его, потому что он погиб в результате несчастного случая после войны, задолго до моего рождения. Мне говорят, что я на него похож и что у меня есть некие манеры и привычки, которые были у него. Мне нравится думать, что мы похожи. Он, безусловно, любил свою страну и свою семью, так же как я люблю свою. Говорят, что он даже называл танки в честь моей матери во время войны.
x.jpg
Джеймс Филипп Райт

Другой мой дед, Карл Уивер, был матросом в ВМС США во время Второй мировой войны и служил на борту эскортного авианосца Petrof Bay (CVE-80), который участвовал в боевых действиях во всех крупных морских сражениях в Тихом океане, от кампании по освобождению Маршалловых островов и сражения в заливе Лейте до вторжения в Иводзиму. Карл работал в почтовом отделении авианосца вне сражений, но, как и каждый моряк, должен был выполнять боевую роль, когда корабль подвергался нападению. Судя по моим воспоминаниям о времени, проведенном с ним в детстве, он редко рассказывал о том, что он пережил во время войны. Когда он все же рассказывал какие-то истории, то обычно это были забавные случаи из жизни его товарищей по команде. Однажды он вспомнил одного «странного» сослуживца, который использовал нечто, называемое дезодорантом, и этот факт выделял моряка среди остальных, делая его «странным». Однако несколько раз Карл приоткрывал детали жизни на борту Petrof Bay. Палуба судна была сделана из красного дерева, и когда самолеты пытались сесть на нее во время шторма, то их пропеллеры порой врезались в палубу, посылая обломки красного дерева во все стороны. В других случаях самолеты разбивались на палубе и обрывали кабели, находящиеся под высоким напряжением, раня и убивая моряков. И как было не вспомнить о наводящих ужас атаках японских лётчиков-камикадзе, когда молодые японские пилоты намеренно направляли свои самолеты на американские корабли. Это была некая примитивная форма управляемой бомбы, которая была эффективна и с точки зрения ущерба, причиняемого кораблям, и с точки зрения ужаса, который она наводила на американских моряков.

Молодые американские парни не привыкли к подобным вещам. Они, безусловно, повлияли на моего деда, которому тогда было 19 лет, и в его памяти, несомненно, навсегда сохранился образ самолетов, несущихся на его товарищей по оружию. Карл Уивер почти смог стать свидетелем формального завершения войны против Японской империи в Тихом океане, но ему не повезло, так как по пути в гавань Токио котел на авианосце Petrof Bay загорелся, и кораблю пришлось развернуться и отправиться на Гавайи на ремонт. Таким образом, судьба не дала ему возможности присутствовать на церемонии официальной капитуляции противника, которая бы, вероятно, добавила ему душевного спокойствия. Тем не менее, он прожил остаток своей долгой жизни психически здоровым, богобоязненным, обстоятельным и надежным человеком. Он вернулся в США, получил степень бакалавра, воспользовавшись льготами на образование, предоставляемыми в соответствии с американским Законом о правах военнослужащих, и служил нашей стране и штату Калифорния в качестве очень компетентного государственного служащего в пенитенциарной системе штата Калифорния. Он был очень скромным, порядочным человеком и, как и мой другой дед, каким-то образом сумел пережить войну, вернуться домой целым и невредимым и прожить остаток своей жизни как преданный муж, отец и гражданин.
Карл Уивер

Празднуя 9 мая – День Победы – здесь, во Владивостоке, я не могу не рассматривать обоих своих дедов в качестве примеров сотрудничества простых людей Америки и СССР в совместных усилиях по разгрому нацистской Германии и Японской империи. В силу своей географии и своей промышленной мощи Россия и США сражались на двух фронтах. Что касается военной доблести и технического прогресса, то Япония и Германия были равны США и СССР. По этим причинам война стала поистине глобальной. Мало кого в мире не затронула эта война, и хотя русские пострадали больше от рук немцев из-за вторжения последних на территорию СССР, все ресурсы американского общества были полностью мобилизованы.
Мой отец, который был в то время маленьким мальчиком, хорошо помнит мероприятия по светомаскировке в штате Вашингтон, которые проводились, чтобы не дать японским подводным лодкам подняться на поверхность и атаковать цели вдоль побережья штата. В течение нескольких месяцев моя мать росла в посёлке лесозаготовителей в сельском Орегоне без отца, потому что он в составе танкового корпуса генерала Паттона двигался навстречу немецким войскам. Помимо внезапных нападений в Перл-Харборе и на Филиппинах и нескольких нападений на западное побережье США, американское гражданское общество в значительной степени было избавлено от ужасов войны и опыта, который пережили советские гражданские лица, от Ленинграда до Сталинграда и до самых ворот Москвы. Тем не менее, наше правительство обеспечило полное вовлечение гражданского населения в работу для нужд фронта.

Американских граждан призывали покупать военные облигации, разводить «сады победы» и перерабатывать металл. Женщины и мужчины трудоспособного возраста, которые не были годны для военной службы, работали на заводах и в правительственных учреждениях, поддерживая и укрепляя демократию и американскую военную машину. Американцы всех рас, вероисповеданий и происхождения – все внесли свою лепту. Так называемое «Великое поколение», которое сейчас постепенно уходит из жизни, учило нас, молодых людей, всему, что было хорошего и плохого в те судьбоносные годы, которые не только в корне изменили Америку, но и оставили на мировой арене значительный след, который только углубился в последующие десятилетия.

Три поколения спустя все еще стоит вспомнить о Второй мировой войне и о сотрудничестве между нашими великими странами и народами в деле победы над немецким нацизмом и японским милитаризмом. В разных уголках мира мы вместе боролись за спасение человечества любой ценой, пытаясь сохранить при этом крупицы человеческого достоинства. Это была грандиозная битва между добром и злом, которая напоминает нам о том, что независимо от наших различий есть много вещей, которые объединяют нас как достойных людей, и что в конце концов, если мы – американцы и русские – настроимся на совместную работу, то сможем совершать великие дела во благо всего человечества. Главное – извлечь правильные уроки из нашей общей истории, а затем действовать с учетом этих уроков. Это самое малое, что мы можем сделать для будущих поколений.


This entry in EnglishСвернуть )
Майкл Кийс, Генеральный консул США во Владивостоке

Америку часто называют страной иммигрантов, и в этом есть доля правды. Есть американцы, которые являются потомками коренных американцев, которые жили здесь в то время, когда Новый Свет был открыт европейцами, и мы не считаем их или их предков иммигрантами. С другой стороны, есть много американцев, которые либо прибыли за последние несколько лет и совсем недавно стали американскими гражданами, либо тех, кто являются потомками иммигрантов, приехавших в Америку несколькими последовательными волнами. Каким бы образом мы, американцы, не оказались в Америке, мы едины во мнении, что иммиграция сыграла решающую роль в увеличении населения, развитии и культурной динамике США.

Каждая новая волна иммигрантов в США вызывала дискуссию среди уже живущих в стране об иммиграции, о ее влиянии на американское общество, о нашем понимании нас самих и наших ценностей как американцев, о том, как мы видим себя сами и какими хотим, чтобы нас видели другие. Иммиграционная политика США менялась с течением времени, отражая эту дискуссию. Изменения, произошедшие в американском обществе, отражают влияние каждой волны иммигрантов. Будучи потомком ирландских, валлийских и шотландских иммигрантов, приехавших в разное время в Америку, я знаю о вкладе моих предков в становление и развитие моей родины, а также о том, как к ним относились люди, которые приехали раньше, и как к ним относятся сегодняшние американцы. Многие из их ценностей, а также общественно-политические убеждения превратились в основные ценности и общественно-политические взгляды, которых придерживаются современные американцы. Ценности и убеждения других групп людей, которые либо добровольно эмигрировали в Америку, либо были привезены в Америку против своей воли, также нашли отражение в американском обществе.

Обсуждение этих волн иммиграции и того, как они меняют американское общество, привело к бурным дебатам о том, является ли Америка все еще «плавильным котлом», как ее описывали в начале 1900-х годов, или же «миской салата», как люди начали называть ее в 1990-х годах. Как бы то ни было, ясно, что каждая волна иммиграции привносила в нашу страну новые представления о личности и обществе, о роли правительства, о влиянии религии, о том, что такое Америка и каковы ее ценности. К тому времени, когда мой прапрапрадед, Алонзо Уоттс Кийс, решил перебраться в Америку, целое поколение его семьи родилось и выросло в Канаде. Я уверен, что даже будучи британским подданным ирландского происхождения, он выделялся среди других и чувствовал себя чужаком, когда он переехал в Миннесоту и обосновался в городе Элк-Ривер. Однако, он научился вписываться в новые реалии и прожил полную и продуктивную жизнь. У большинства американских семей есть истории, подобные этой, истории, которые они могли бы рассказать заинтересованному слушателю. И если у вас нет возможности слушать такие истории, вы все равно можете познакомиться с опытом иммиграции в США, посмотрев замечательные фильмы на эту тему, такие как «Москва на Гудзоне» (1984), «Авалон» (1990), «Далеко и далеко» (1992), рассказывающие соответственно об иммиграционном опыте русских, поляков и ирландцев в Америке.

Так называемая «третья волна» русской иммиграции в США началась в конце 1960-х годов и завершилась с началом перестройки, объявленной Генеральным секретарем Горбачевым в 1986 году. Она наложила свой собственный отпечаток на американское общество, который ощущается и сегодня, от Сан-Франциско на западе до Брайтон-Бич на востоке, и от Анн-Арбора на севере до Майами на юге. Те из нас, кто жил в Америке в то время, рассматривали приток этих советских иммигрантов, беженцев и диссидентов с одной стороны, как отказ от того, что мы считали репрессивными чертами советской жизни, а, с другой стороны, как признание того, что мы считали добровольной и освобождающей альтернативой, воплощенной в американском образе жизни. Вечерние новости в Америке в то время были посвящены тяжелому положению советских евреев и баптистов, отдельных диссидентов, таких как Андрей Сахаров и Елена Боннер, а также политических беженцев и просителей убежища, таких как писатели Александр Солженицын и Сергей Довлатов.

В типичном для Америки стиле мы приняли этих людей, чтобы привлечь внимание к различиям между свободным Западом и коммунистическим миром, чтобы заверить нас самих в правильности нашего собственного курса в истории человечества и чтобы поздравить нас с нашей щедростью как народа и как маяка свободы и истины. В этот заключительный период холодной войны мы дали иммигрантам третьей волны новый дом и возможность делиться своими талантами и взглядами с более широким миром – не только с Америкой. Некоторые из них провели в своем новом доме всю оставшуюся жизнь, как Довлатов. Другие, как Солженицын, вернулись на свою родину, поскольку они всегда хотели это сделать, в случае, если им представится такая возможность. Третья волна прибыла в Америку, но ее представители творили для всего мира. Как сказал в 1987 году Иосиф Бродский, получив Нобелевскую премию по литературе: «Я еврей, русский поэт, английский эссеист и, конечно, американский гражданин».

Эта третья волна русских иммигрантов также помогла нам заново взглянуть на себя как на народ и на то, во что мы верим, увидеть наши достижения и недостатки. С момента приезда многие полностью ассимилировались, и теперь они русские большей частью лишь по своим фамилиям. Как тот идеальный член демократического общества, описанный Довлатовым, они научились становиться полностью независимыми людьми, которые наслаждались своей уникальностью и достижением индивидуального достоинства и процветания – самой сути американской мечты. Другие, как иммигранты до них, поселились в явно русских, если не сказать советских, общинах, например, на легендарном Брайтон-Бич, куда по-прежнему направляют тех, кто изучает русский язык, чтобы они отточили как свое знание языка, так и улучшили понимание определенной части русской жизни и культуры. Эти представители третьей волны наслаждались своими вновь обретенными свободами, но хотели сохранить некоторые аспекты советского или русского образа жизни, который они, возможно, не смогли бы поддерживать в других давно существующих американских общинах.

Американский интерес ко всему советскому и русскому достиг своего пика в конце 1980-х – середине 1990-х годов (когда я работал в нашем посольстве в Москве), и только в последние несколько лет снова начал расти. Это связано с реальным или предполагаемым соперничеством с обеих сторон Атлантики. Русские и американцы снова смотрят друг на друга, чтобы напомнить себе, кто они такие и во что они верят, кем они не являются и во что они не верят. Это естественное состояние вещей для народов великих стран с богатой историей, которые оставили культурный след в истории человеческой цивилизации. Мы сейчас отмечаем столетие Первой мировой войны, большевистской революции и интервенции стран Антанты в России – эпохальных событий, которые изменили и Америку, и Россию. Именно с учетом этого мы склонны оглядываться на историю, чтобы увидеть, не пропустили ли мы какие-то мудрые наблюдения со стороны таких американцев экспатриантов, как Элеонора Прей, и русских эмигрантов, таких как Сергей Довлатов. Их произведения, фотографии, которые они сделали или на которых они изображены, личные вещи, друзья и воспоминания, оставленные ими, обогащают нас в России и Америке и побуждают нас искать точки соприкосновения и находить общий язык во имя всего человечества. Я надеюсь, что благодаря этим вдумчивым усилиям мы обнаружим, что наши разногласия ничтожны по сравнению с тем, что нас объединяет, и что в американской и российской истории и обществе много того, что заслуживает нашего большего понимания и уважения. Это – составляющая часть того богатого наследия, которое оставила нам третья волна российской иммиграции в США, наше общее достояние. Мы отмечаем заслуги представителей третьей волны русской иммиграции, размышляя об их мыслях, предостережениях и достижениях. Это наш долг перед будущими поколениями.


This entry in EnglishСвернуть )
Майкл Кийс, Генеральный консул США во Владивостоке

В пятницу, 25 ноября, исполнилось три месяца, как я работаю Генеральным консулом США во Владивостоке. Основную часть времени я провожу в этом городе, но отвечаю за большой «консульский округ», который включает территорию всего российского Дальнего Востока. Это самый крупный консульский округ в мире, однако, он малонаселен и по нему не так просто перемещаться. Неважно. Я не боюсь трудностей. Первое, что я хотел сделать, это объехать как можно больше регионов консульского округа до наступления настоящей зимы. За три месяца мне удалось посетить Камчатку, Хабаровск, Еврейскую автономную область, Амурскую и Сахалинскую область.

Я встретился там с замечательными людьми, засвидетельствовал мое уважение представителям региональных и местных властей и обсудил перспективы американо-российского делового сотрудничества в регионе. Я также совершил поездку в Москву для консультаций со своими коллегами, работающими в нашем Посольстве, и заново познакомился с городом, в котором не бывал с марта 1998 года.

Все поездки, дискуссии, экскурсии по музеям и историческим местам, все музыкальные, балетные и другие постановки, на которых я побывал – все это напоминает мне о просторах России, ее богатой и увлекательной истории, а также о жизнестойкости и творческом потенциале русского народа. Я вновь ощутил магию 1989 года, когда я впервые начал изучать русский язык в Университете Калифорнии в Сан-Диего, и взял курсы по советской политике и внешней политике СССР. Тогда я читал о местах, которые недавно посетил – далеких, экзотических местах, таких как Камчатка и Сахалин. Я вспомнил, как в первый раз слушал на кассете в лингафонном кабинете нашего университета песню бурлаков на Волге и как читал отрывки из «Героя нашего времени» на русском языке. Каждый день, просыпаясь здесь во Владивостоке, я должен ущипнуть себя, чтобы удостовериться в том, что это не сон. Как я уже неоднократно повторял с момента моего прибытия, для меня действительно большая честь вернуться в Россию, в это время и в это место. Тихоокеанский регион огромен, жизненно важен и весьма перспективен для миллиардов жителей нашей планеты. Обрамленный Россией, Китаем, США, Кореей, Японией и Вьетнамом, он соединяет воедино древние культуры и традиции с современностью и инновациями. Владивосток и его окрестности свидетельствуют об этом синтезе, и все, что я вижу здесь, вселяет в меня веру в будущее, хотя реалист во мне осознает проблемы, с которыми нам приходиться сталкиваться.

История буквально пронизывает Владивосток, и как человек, увлеченный историей, я чувствую себя частью чего-то особенного, что происходит здесь – как будто рука судьбы привела меня в этот портовый город. Мой отец был пилотом в наших ВВС, и поэтому в детстве мы довольно часто  переезжали, жили в Калифорнии, Оклахоме и Мэне.

Я провел особенно важную часть моего детства в Южном Бервике, штат Мэн – недалеко от дома, где в детстве прожмвала американка Элеонора Прей. Я, вероятно, переходил вброд ту же реку, что и она, и я думаю, что она, как и я, любила наблюдать, как красные и серые белки ищут пищу в зимний период, как голубые сойки, синицы и поползни рассекают воздух в сосновых, еловых и березовых лесах штата Мэн. Накануне моего отъезда во Владивосток, я прилетел в Южный Бервик из Вашингтона, округ Колумбия, и провел там день с директором музея имени Арсеньева Виктором Шалаем и редактором «Писем из Владивостока» Биргиттой Ингемансон, обсуждая то, что мы узнали из подробных писем Элеоноры о жизни в городе на рубеже ХХ века. Виктор, Биргитта и я отдали дань памяти Элеоноре, ее мужу, Фредерику, и семье Смитов (родственникам, с которыми они первоначально жили по прибытии во Владивосток), возложив цветы на их могилы. Это было трогательно и в то же время жизнеутверждающе, и я по сей день чувствую, что мой долг по отношению к Элеоноре, Фредерику и Смитам – сделать все возможное, чтобы способствовать лучшему пониманию и взаимному уважению между американским и русским народом.

Я глубоко верю в то, что между нами больше общего, чем того, что нас отличает. У нас, американцев и русских, имеются большие амбиции, мы мужественно переносим невзгоды и упорны в достижении цели, очень креативны и талантливы, мы очень теплые и щедрые люди. Мы с моей супругой Андреа ощущаем эту щедрость и гостеприимство, которыми славятся русские, с самого нашего приезда, и мы действительно чувствуем себя очень комфортно и как дома во Владивостоке. Как и мы, российские дипломаты и официальные лица, с которыми мы встречались, знают, что существует большой потенциал в американо-российских отношениях. Истории наших стран переплетаются между собой, и те из нас, кто занимается американо-российскими отношениями, до сих пор помнят оптимизм и общие надежды на лучшее будущее, которое было характерно для нашего сотрудничества в 1990-е годы. Как реалисты и прагматики, мы также понимаем, что существуют реальные различия между нашими странами и теми курсами, которые выбрали наши правительства. И все же я хочу верить в то, что если мы смогли пройти через самые темные дни холодной войны целыми и невредимыми – а я об этом знаю, так как мой отец служил на передовых позициях, – то существует реальная возможность того, что мы придем к согласию, к которому стремимся. Смиты и Преи смогли найти его здесь во Владивостоке более 100 лет назад, и я уверен, что мы тоже сможем найти общий язык, если каждый из нас будет налаживать связи и пытаться  лучше понять друг друга.

Мне хотелось бы думать, что я знаю кое-что о мире, проведя более 20 лет на дипломатической службе, однако Владивосток напомнил мне, что мне еще предстоит узнать много нового. Спасибо друзьям и коллегам – с момента прибытия сюда я сделал для себя несколько открытий. Так, благодаря коллеге из МИДа России я побывал на моем первом в жизни хоккейном матче. Я  побывал также на первом в моей жизни показе мод благодаря организаторам проекта «Возвращение» в доме Даттана. Во время посещения Камчатки я имел возможность в первый раз взглянуть на Тихий океан с другой его стороны. Прошло три месяца, а еще столько предстоит увидеть и узнать. Учитывая уже увиденное, можно предположить, что это будет командировка, которую ни моя жена, ни я никогда не забудем. Спасибо, Владивосток!

This entry in EnglishСвернуть )

До новых встреч!

Эрик Холм-Олсен, Генеральный консул США во Владивостоке

В это трудно поверить, но мой трехлетний срок пребывания в должности Генерального консула США во Владивостоке завершается, и в конце этого месяца во Владивосток прибывает мой преемник, чтобы приступить к выполнению своих обязанностей в качестве нового Генерального консула США.

Хотя в течение последних трех лет российско-американские двусторонние отношения претерпевают значительные трудности, я горжусь той работой, которую наше консульство проделало на российском Дальнем Востоке, чтобы разделить американские ценности и объяснить американское общество, а также содействовать укреплению доверия, уважения и взаимопонимания между народами двух наших великих стран. Для меня было большой честью и привилегией, в рамках этих усилий, открыть для себя красоту и разнообразие этого уникального региона, встретиться со многими замечательными, талантливыми и энергичными людьми из обеих стран, людьми, которые хотят, в этом городе мостов и за его пределами, помочь наведению новых мостов между российским и американским народами.

В самом деле, эти мосты остаются открытыми, и мы продолжаем выдавать визы отвечающим установленным критериям российским студентам, туристам и деловым людям, желающим посетить Соединенные Штаты. В то же время мы надеемся, что все больше американцев смогут приехать на российский Дальний Восток, чтобы принять участие в этом непрерывном культурном обмене и узнать больше об истории и людях этого региона.

Я всегда буду вспоминать многочисленные программы публичной дипломатии, организованные консульством совместно с нашими друзьями и партнерами по всему региону. Речь идет, например, о таких проектах, как открытие в Якутии программы English Access Microscholarship Program (проекта по обучению английскому языку детей из малообеспеченных семей), визит на Чукотку профессиональной американской танцевальной группы, выступление американской рок-группы на Камчатке, а также встреча американских индейцев с представителями коренных народов Сахалина и Якутии.

Мы организовали приезд в мой «родной» Владивосток американских классических, джазовых, блюзовых и рок музыкантов, которые не только выступали на различных площадках, таких как Приморская краевая филармония, Приморская сцена Мариинского театра, а также V-ROX фестиваль, но и давали мастер-классы для детей в местных школах. В рамках наших инициатив в области спортивной дипломатии я имел возможность наблюдать за тем, как американский параолимпиец демонстрировал на своем примере местным спортсменам-колясочникам, что для них нет ничего невозможного; я вновь чувствовал себя ребенком, катаясь на коньках с бывшим игроком НХЛ, который проводил занятия по хоккею для молодежи; я был свидетелем того, как двести местных ребят впервые познакомились с бейсболом и узнали, как в него играть благодаря американскому тренеру. Все эти мероприятия проходили весело и интересно, однако для меня особенную важность представляет несомненная ценность такой народной дипломатии в борьбе со стереотипами и дезинформацией, в укреплении доверия и разрушении барьеров.

Как некоторые читатели, возможно, помнят, спустя год после того, как я прибыл во Владивосток, я узнал, что мой дальний норвежский родственник, Юхан Корен, жил и путешествовал по российскому Дальнему Востоку более ста лет назад, умер на острове Русский в 1919 году и был похоронен на кладбище на месте Покровского парка во Владивостоке. Он не прожил достаточно долго, чтобы встретиться с Юлом Бриннером, родившимся в 1920 году, но, возможно, его пути пересекались с Элеонорой Прей. Я всегда буду думать о Юле и Элеоноре, как о духовных брате и сестре, истинных символах дружбы между Соединенными Штатами и Дальним Востоком России: Бриннер, русский из Владивостока, который нашел свое счастье и славу в Соединенных Штатах, и Прей, американка, которая переехала во Владивосток и нашла там свое счастье, а после смерти и славу, благодаря многочисленным письмам, которые она написала из своего нового дома.

И, наконец, я буду помнить о чуткости как друзей, так и незнакомых людей – в частности, тех, кто оставил цветы и радужные флаги перед нашим консульством после недавнего, страшного нападения на клуб в Орландо. Это было еще одно напоминание о том, что, в конечном счете, значение имеют поступки отдельных людей. В то время как мировые события демонстрируют нам ежедневно, что люди способны на крайнюю жестокость, цинизм и насилие, они также свидетельствуют о том, что мы все чаще способны на необыкновенную доброту, щедрость и мужество.


По этой причине я покидаю Владивосток, каким и прибыл: впечатленный динамизмом этого региона и его людей, плененный его историей, по-прежнему приверженный делу улучшения связей между США и Россией и с оптимизмом смотрящий в будущее. Я уезжаю уверенный в том, что замечательные жители этого региона продемонстрируют моему преемнику ту же доброту и готовность к сотрудничеству, какие вы показали мне. Всех тех, кто за эти три года выразил мне и моей семье добрые пожелания, оказал поддержку и предложил свою дружбу, я почтительно и искренне благодарю, а всем жителям очаровательного Дальнего Востока России желаю здоровья, счастья и успехов. До новых встреч…



This entry in EnglishСвернуть )
Эрик Холм-Олсен, Генеральный консул США во Владивостоке

В начале этого месяца я имел честь вновь участвовать в мероприятиях, посвященных празднованию Дня Победы на центральной площади Владивостока. Как всегда было волнительно видеть ветеранов Второй мировой войны, которым теперь далеко за девяносто, принимающих участие в праздничных мероприятиях. Не менее эмоциональным было многотысячное шествие людей, несущих фотографии своих родственников - отцов, дедов и прадедов, участвовавших в войне, тех, кого больше нет с нами, но кто влился в состав «Бессмертного полка».

Советский Союз потерял 28 миллионов своих граждан во время Великой Отечественной войны, и такая акция памяти является также напоминанием о разрушительных последствиях войны для любой страны. Спустя более чем 70 лет после окончания Второй мировой войны по всей Европе продолжают находить неразорвавшиеся боеприпасы, однако угроза со стороны наземных мин, неразорвавшихся снарядов и других видов обычного оружия не ограничивается этим континентом.

На протяжении более двух десятилетий Соединенные Штаты занимают лидирующее положение в реализации программ по сокращению числа лиц, погибших от наземных мин и других взрывоопасных пережитков войны. С 1993 года Соединенные Штаты являются крупнейшим международным донором в осуществлении этих усилий, предоставив более 2,5 млрд долларов для программ по разминированию местности, обезвреживанию неразорвавшихся боеприпасов, оказанию помощи пострадавшим, информированию о минной опасности, уничтожению обычных вооружений и боеприпасов, а также повышению безопасности арсеналов в более чем 90 странах. Совместно с нашими партнерами мы сократили число людей, погибших или пострадавших от такого оружия на 60%.

Эти программы затронули жизни тысяч людей по всему миру. У постконфликтных обществ имеется больше шансов на восстановление и возрождение, если они обеспечивают возможность школьникам без опаски ходить в школу, крестьянам – без страха выращивать урожай, а пострадавшим в результате инцидентов – получать лечение, проходить реабилитацию и профессиональную подготовку.

В прошлом году госсекретарь США Джон Керри сказал: «Президент Кеннеди поставил перед нашей страной задачу отправить человека на Луну, чтобы он прошелся по ее поверхности. Мы это сделали. Сегодня мы подтверждаем нашу решимость сделать так, чтобы все и везде могли ходить безопасно прямо здесь, на Земле».

США остаются глубоко привержены уничтожению обычных вооружений. Эта позиция отражает нашу заинтересованность в укреплении нашей безопасности путем ограничения доступности такого оружия для террористов, экстремистов и других негосударственных субъектов. В то же время она также отражает наши ценности, которые включают в себя защиту гражданского населения и уважение достоинства каждого человека.

Более подробную информацию о приверженности Соединенных Штатов уничтожению обычных вооружений вы можете найти здесь, в недавно опубликованном докладе «Безопасно ходить по земле».



This entry in EnglishСвернуть )

Профиль

uscongen
vladconsulate
Генконсульство США во Владивостоке

Архив

Май 2017
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Тэги

Подписка

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com